Олег Александрович Козлов (род. 20 апреля 1963) — российский военачальник. Командующий Южным округом войск национальной гвардии Российской Федерации с 2018 года, генерал-полковник (11.06.2019). Герой Российской Федерации (1996).

Родился в селе Арзгир, Арзгирский район, Ставропольский край в семье рабочих. В 1970 году поступил в 1-ю среднюю школу в селе Арзгир. После окончания школы в 1980 году был призван в ряды Советской армии. По окончании Ташкентского высшего танкового командного училища в 1984 году направлен в 40-ю армию ТуркВО в составе ограниченного контингента советских войск в Республике Афганистан.

Затем служил в Туркмении (ТуркВО), Венгрии (ЮГВ), Белоруссии (БелВО).

В 1994 году окончил Военную академию бронетанковых войск имени Р. Я. Малиновского и был назначен командиром батальона в 693-й гвардейский мотострелковый полк 19-й мотострелковой дивизии в городе Владикавказе.

С 1996 года служил заместителем командира 131-й отдельной мотострелковой бригады в городе Майкопе (Республика Адыгея).

Указом Президента Российской Федерации № 1471 от 19 октября 1996 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, подполковнику Козлову присвоено звание Героя Российской Федерации.

В начале 2000-х годов — заместитель военного комиссара Омской области и помощник губернатора Ставропольского края. С 2004 года — начальник группы оперативного управления по борьбе с терроризмом по Ставропольскому краю.

С 2007 года — заместитель командующего войсками Московского округа внутренних войск МВД России по боевой подготовке.

В 2009 году Козлов окончил Военную академию Генерального штаба Вооружённых сил РФ.

С 2011 года генерал-майор Козлов — заместитель командующего войсками Восточного регионального командования внутренних войск МВД России по чрезвычайным ситуациям.

С 2012 года генерал-майор Козлов — заместитель командующего войсками Приволжского регионального командования внутренних войск МВД России по чрезвычайным ситуациям. Указом Президента РФ от 10 февраля 2016 года № 52 назначен начальником штаба — первым заместителем командующего войсками Северо-Кавказского регионального командования внутренних войск МВД России.

С 2016 года начальник штаба — первый заместитель командующего Северо-Кавказским округом войск национальной гвардии Российской Федерации. Генерал-лейтенант (22.02.2017) С 26 марта 2018 года — командующий Южным округом войск национальной гвардии Российской Федерации. Генерал-полковник (11.06.2019).

С 2020 года — командующий Уральским округом войск национальной гвардии Российской Федерации.

С 2024 года в запасе.

Олег Александрович Козлов (род. 20 апреля 1963) — российский военачальник. Командующий Южным округом войск национальной гвардии Российской Федерации с 2018 года, генерал-полковник (11.06.2019). Герой Российской Федерации (1996).

Родился в селе Арзгир, Арзгирский район, Ставропольский край в семье рабочих. В 1970 году поступил в 1-ю среднюю школу в селе Арзгир. После окончания школы в 1980 году был призван в ряды Советской армии. По окончании Ташкентского высшего танкового командного училища в 1984 году направлен в 40-ю армию ТуркВО в составе ограниченного контингента советских войск в Республике Афганистан.

Затем служил в Туркмении (ТуркВО), Венгрии (ЮГВ), Белоруссии (БелВО).

В 1994 году окончил Военную академию бронетанковых войск имени Р. Я. Малиновского и был назначен командиром батальона в 693-й гвардейский мотострелковый полк 19-й мотострелковой дивизии в городе Владикавказе.

С 1996 года служил заместителем командира 131-й отдельной мотострелковой бригады в городе Майкопе (Республика Адыгея).

Указом Президента Российской Федерации № 1471 от 19 октября 1996 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, подполковнику Козлову присвоено звание Героя Российской Федерации.

В начале 2000-х годов — заместитель военного комиссара Омской области и помощник губернатора Ставропольского края. С 2004 года — начальник группы оперативного управления по борьбе с терроризмом по Ставропольскому краю.

С 2007 года — заместитель командующего войсками Московского округа внутренних войск МВД России по боевой подготовке.

В 2009 году Козлов окончил Военную академию Генерального штаба Вооружённых сил РФ.

С 2011 года генерал-майор Козлов — заместитель командующего войсками Восточного регионального командования внутренних войск МВД России по чрезвычайным ситуациям.

С 2012 года генерал-майор Козлов — заместитель командующего войсками Приволжского регионального командования внутренних войск МВД России по чрезвычайным ситуациям. Указом Президента РФ от 10 февраля 2016 года № 52 назначен начальником штаба — первым заместителем командующего войсками Северо-Кавказского регионального командования внутренних войск МВД России.

С 2016 года начальник штаба — первый заместитель командующего Северо-Кавказским округом войск национальной гвардии Российской Федерации. Генерал-лейтенант (22.02.2017) С 26 марта 2018 года — командующий Южным округом войск национальной гвардии Российской Федерации. Генерал-полковник (11.06.2019).

С 2020 года — командующий Уральским округом войск национальной гвардии Российской Федерации.

С 2024 года в запасе.

Вадим Вячеславович Лемеш (24 августа 1987, Новосибирск — 6 августа 2022, Марьинка, Донецкая область) — российский военный, майор, участник вторжения России в Украину. Герой Российской Федерации (2023, посмертно).

Родился в Новосибирске. Окончил Новосибирское высшее военное командное училище.

Являлся кадровым офицером, на протяжении карьеры возглавлял разведывательный и стрелковые взводы, стрелковую роту и 2-й батальон 102-го мотострелкового полка, имел воинское звание майора.

Проходил службу в Северо-Кавказском и Южном военных округах, а в 2020 году принимал участие в военной операции России в Сирии. Во время службы в ЮВО занимался огневой подготовкой солдат.

В 2022 году участвовал во вторжении России на Украину, в том числе в захвате Мариуполя, боях за Камышеваху, боях за Попасную и боях за Марьинку. Погиб 6 августа 2022 года в ходе артиллерийского обстрела.

Состоял в браке, имел детей; семья проживала в Майкопе.

Вадим Вячеславович Лемеш (24 августа 1987, Новосибирск — 6 августа 2022, Марьинка, Донецкая область) — российский военный, майор, участник вторжения России в Украину. Герой Российской Федерации (2023, посмертно).

Родился в Новосибирске. Окончил Новосибирское высшее военное командное училище.

Являлся кадровым офицером, на протяжении карьеры возглавлял разведывательный и стрелковые взводы, стрелковую роту и 2-й батальон 102-го мотострелкового полка, имел воинское звание майора.

Проходил службу в Северо-Кавказском и Южном военных округах, а в 2020 году принимал участие в военной операции России в Сирии. Во время службы в ЮВО занимался огневой подготовкой солдат.

В 2022 году участвовал во вторжении России на Украину, в том числе в захвате Мариуполя, боях за Камышеваху, боях за Попасную и боях за Марьинку. Погиб 6 августа 2022 года в ходе артиллерийского обстрела.

Состоял в браке, имел детей; семья проживала в Майкопе.

Анато́лий Васи́льевич Дорофе́ев (25 марта 1920, Лызгач, Вятская губерния — 22 февраля 2000, Железнодорожный, Московская область) — советский военный деятель, Герой Российской Федерации (1995). Полковник.

Анатолий Васильевич Дорофеев родился 25 марта 1920 года в деревне Лызгач Орловского уезда Вятской губернии (ныне Юрьянский район Кировской области) в семье Василия Фёдоровича и Вассы Ефимовны Дорофеевых. Василий Фёдорович, участник Первой мировой и Гражданской войн, служил в Красной гвардии, а с 1929 года — работал бригадиром в колхозе, где Васса Ефимовна работала всю свою трудовую жизнь. Помимо Анатолия, ставшего первым сыном, в семье родилось ещё семь детей.

В 1935 году Анатолий Дорофеев окончил Верходворскую начальную среднюю школу и поступил учиться в Кировский индустриальный техникум (позднее Кировский механический техникум, ныне Кировский лесопромышленный колледж). В 1939 году получил специальность техника-технолога по холодной обработке металла резанием. Учёбу совмещал с работой чертёжника в облземотделе и в 1937—1938 годах работал учеником стереотипера в издательстве и типографии «Кировской правды». Летом 1939 года работал секретарём райфинотдела Юрьянского района, затем в колхозе «Коминтерн» Верходворского сельсовета.

24 декабря 1939 года Анатолий Дорофеев добровольцем вступил в ряды Красной Армии и направлен на учёбу во вновь образованное Тюменское пехотное училище (5-я рота) (Тюмень, СибВО). Призван Верховинским РВК Кировской области^[2].

Член ВЛКСМ с 1940 года.

19 июля 1941 года лейтенант Дорофеев окончил Тюменское пехотное училище по первому разряду и назначен командиром учебного взвода курсантов в Ульяновское пехотное училище.

29 июня 1942 года Анатолий Дорофеев женился на Ирине Александровне Кривчиковой. Отец Ирины Александровны, А. Э. Кривчиков, кавалер орденов Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом и Красного Знамени, в 1937 году был осуждён тройкой НКВД и расстрелян. Женитьба на дочери «врага народа» (А. Э. Кривчиков был реабилитирован только в 1956 году) была очень рискованным шагом, от которого замполит и командование всячески отговаривали Дорофеева. После того как Дорофеев проигнорировал советы сослуживцев, он был переведён командиром стрелкового взвода 82-го запасного стрелкового полка 42-й запасной стрелковой дивизии (переформирована в 66-й учебно-снайперский полк 11-й запасной бригады ПриВО) на станцию Инза (Ульяновская область) в учебные лагеря, где формировались маршевые роты.

В апреле-сентябре 1943 года лейтенант Дорофеев прошёл ускоренный курс обучения в Военной электротехнической академии связи, эвакуированной из Ленинграда в Томск.

С 10 октября 1943 по 9 мая 1945 года Анатолий Дорофеев принимал участие в боевых действиях на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах Великой Отечественной войны. За этот период А. Дорофеев воевал на должностях адъютанта старшего стрелкового батальона (начальника штаба батальона), начальника отделения кадров дивизии, заместителя командира и командира 3-го стрелкового батальона 17-й гвардейского стрелкового ордена Суворова полка 5-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии.

Кандидат в члены ВКП(б) с 1944 года. Ранен 7 января 1944 года.

Приказом № 3/н от 20.01.1944 года по 5-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии старший лейтенант Дорофеев награждён орденом Красной Звезды за то, что в боях за г. Городок Витебской области показал исключительное умение в управлении боем — лично повел в атаку 8-ю стрелковую роту в обход правого фланга, атаковал противника с тыла и выбил противника с высоты, лично при этом убив двоих немцев.

Приказом № 129/н от 08.09.1944 года от военного совета 11 гв. армии 3-го Белорусского фронта гвардии капитан Дорофеев награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Приказом № 159/н от 19.05.1945 года от военного совета 11 гв. армии 3-го Белорусского фронта гвардии майор Дорофеев, командир 3-го стр.батальона 17-го гвардейского стрелкового ордена Суворова полка 5-й гвардейской стрелковой дивизии награждён орденом Красного Знамени. Был представлен к званию Героя Советского Союза.

В составе своего подразделения Дорофеев участвовал в освобождении городов Брянск, Идрица, Городок, Орша, Борисов, Алитус и Вирбалис, освобождал Польшу.

Особенно Анатолий Дорофеев отличился в ходе Восточно-Прусской наступательной операции, при взятии города-крепости Кёнигсберг (ныне Калининград), военно-морской базы Пиллау, при форсировании пролива Зеетиф и захвате плацдарма на косе Фрише-Нерунг.

25 апреля 1945 года передовой отряд 3-й стрелковый батальон 17-го гвардейского стрелкового полка под командованием гвардии майора А. В. Дорофеева в составе разведчиков старшего лейтенанта Кочеткова А. А., 7-й стрелковой роты гвардии старшего лейтенанта С. Я. Нехаенко, миномётного взвода гвардии младшего лейтенанта А. И. Суворова, расчётов станковых пулемётов и 45-миллиметровых пушек на трёх американских автомобилях-амфибиях под непрерывным огнём противника первым форсировал пролив Зеетиф, соединяющий Балтийское море с заливом Фришес-Хафф) и высадился на косе Фрише-Нерунг.

Батальон Дорофеева захватил и удерживал плацдарм в районе Нойтиф (ныне посёлок Коса), отразил две контратаки противника и обеспечил успешную высадку второго эшелона батальона под командованием гвардии капитана Л. З. Чугуевского. Отбив третью, четвёртую и пятую контратаки противника, батальон Дорофеева пленил около 480 немцев и обеспечил высадку остального десанта полка гвардии подполковника А. И. Банкузова, а также высадку главных сил 5-й гвардейской стрелковой дивизии, генерал-майора Г. Б. Петерса.

3-й стрелковый батальон при огневой поддержке, организованной командующим артиллерии 5-й гвардейской стрелковой дивизии, С. Г. Демяновским, полностью перерезал косу и соединился с морскими десантниками Балтийского флота. В дальнейшем батальон Дорофеева наступал вдоль побережья Балтийского моря и преследовал противника до местечка под названием «Русский лагерь». В результате, отступающие из военно-морской базы Пиллау немецкие части (численностью более 6000 человек) были отрезаны от основных сил, и впоследствии были вынуждены капитулировать. В этом бою Анатолий Дорофеев получил третье ранение за войну, но остался в строю.

За героический бой на плацдарме к званию Героя Советского Союза были представлены девять военнослужащих 3-го стрелкового батальона 17-го гвардейского стрелкового полка, в том числе и командир батальона, гвардии майор Дорофеев. Восьмерым солдатам и офицерам батальона это звание было присвоено 29 июня 1945 года, а полковнику в отставке Анатолию Дорофееву через 50 лет Указом Президента Российской Федерации № 679 от 6 июля 1995 года «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов» присвоено звание Героя Российской Федерации.

После войны Анатолий Дорофеев командовал отдельным учебно-стрелковым батальоном 83-й гвардейской стрелковой дивизии (Особый военный округ) в городе Велау, был начальником полковой школы в 12-м гвардейском стрелковом полку 5-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии (ПрибВО) в городе Гвардейске Калининградской области. В 1948—1951 годах Дорофеев А. В. учился на разведывательном факультете в Военной академии имени М. В. Фрунзе. В 1951—1959 годы подполковник Дорофеев А. В. служил старшим офицером в Оперативном Управлении Штаба Закавказского военного округа (в Тбилиси), заместителем командира 135-го мотострелкового полка 49-й мотострелковой дивизии 4-я армия (СССР) в Баку. В 1960 году назначен старшим преподавателем истории военного искусства в Бакинском высшем общевойсковом командном училище. Доцент, автор ряда печатных трудов.

В 1973 году в звании полковника вышел в отставку. После армии жил и работал в Кучино, город Железнодорожный Балашихинского района Московской области.

В 1985 году награждён орденом Отечественной войны 1-й степени. В 1995 году по ходатайствам ветеранов, администрации Балашихинского района и Президента Республики Адыгея был представлен к званию Героя Российской Федерации. 6 июля 1995 года это звание ему присвоено Указом Президента РФ. Более десяти лет А. Дорофеев проработал в Кучино инженером в научно-исследовательском институте «ВОДГЕО» — (Всесоюзный институт водоснабжения, канализации, гидротехнических сооружений и инженерной гидрологии). Принимал активное участие в ветеранской работе. Был председателем совета ветеранов микрорайона Кучино. Участвовал в военно-патриотическом воспитании молодёжи местной средней школы № 8.

22 февраля 2000 года Анатолий Васильевич Дорофеев скончался от фронтовых ран в Кучино города Железнодорожный Балашиха . Похоронен с воинскими почестями в г. Москва на Бабушкинском кладбище, участок 25.

Анато́лий Васи́льевич Дорофе́ев (25 марта 1920, Лызгач, Вятская губерния — 22 февраля 2000, Железнодорожный, Московская область) — советский военный деятель, Герой Российской Федерации (1995). Полковник.

Анатолий Васильевич Дорофеев родился 25 марта 1920 года в деревне Лызгач Орловского уезда Вятской губернии (ныне Юрьянский район Кировской области) в семье Василия Фёдоровича и Вассы Ефимовны Дорофеевых. Василий Фёдорович, участник Первой мировой и Гражданской войн, служил в Красной гвардии, а с 1929 года — работал бригадиром в колхозе, где Васса Ефимовна работала всю свою трудовую жизнь. Помимо Анатолия, ставшего первым сыном, в семье родилось ещё семь детей.

В 1935 году Анатолий Дорофеев окончил Верходворскую начальную среднюю школу и поступил учиться в Кировский индустриальный техникум (позднее Кировский механический техникум, ныне Кировский лесопромышленный колледж). В 1939 году получил специальность техника-технолога по холодной обработке металла резанием. Учёбу совмещал с работой чертёжника в облземотделе и в 1937—1938 годах работал учеником стереотипера в издательстве и типографии «Кировской правды». Летом 1939 года работал секретарём райфинотдела Юрьянского района, затем в колхозе «Коминтерн» Верходворского сельсовета.

24 декабря 1939 года Анатолий Дорофеев добровольцем вступил в ряды Красной Армии и направлен на учёбу во вновь образованное Тюменское пехотное училище (5-я рота) (Тюмень, СибВО). Призван Верховинским РВК Кировской области^[2].

Член ВЛКСМ с 1940 года.

19 июля 1941 года лейтенант Дорофеев окончил Тюменское пехотное училище по первому разряду и назначен командиром учебного взвода курсантов в Ульяновское пехотное училище.

29 июня 1942 года Анатолий Дорофеев женился на Ирине Александровне Кривчиковой. Отец Ирины Александровны, А. Э. Кривчиков, кавалер орденов Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом и Красного Знамени, в 1937 году был осуждён тройкой НКВД и расстрелян. Женитьба на дочери «врага народа» (А. Э. Кривчиков был реабилитирован только в 1956 году) была очень рискованным шагом, от которого замполит и командование всячески отговаривали Дорофеева. После того как Дорофеев проигнорировал советы сослуживцев, он был переведён командиром стрелкового взвода 82-го запасного стрелкового полка 42-й запасной стрелковой дивизии (переформирована в 66-й учебно-снайперский полк 11-й запасной бригады ПриВО) на станцию Инза (Ульяновская область) в учебные лагеря, где формировались маршевые роты.

В апреле-сентябре 1943 года лейтенант Дорофеев прошёл ускоренный курс обучения в Военной электротехнической академии связи, эвакуированной из Ленинграда в Томск.

С 10 октября 1943 по 9 мая 1945 года Анатолий Дорофеев принимал участие в боевых действиях на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах Великой Отечественной войны. За этот период А. Дорофеев воевал на должностях адъютанта старшего стрелкового батальона (начальника штаба батальона), начальника отделения кадров дивизии, заместителя командира и командира 3-го стрелкового батальона 17-й гвардейского стрелкового ордена Суворова полка 5-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии.

Кандидат в члены ВКП(б) с 1944 года. Ранен 7 января 1944 года.

Приказом № 3/н от 20.01.1944 года по 5-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии старший лейтенант Дорофеев награждён орденом Красной Звезды за то, что в боях за г. Городок Витебской области показал исключительное умение в управлении боем — лично повел в атаку 8-ю стрелковую роту в обход правого фланга, атаковал противника с тыла и выбил противника с высоты, лично при этом убив двоих немцев.

Приказом № 129/н от 08.09.1944 года от военного совета 11 гв. армии 3-го Белорусского фронта гвардии капитан Дорофеев награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Приказом № 159/н от 19.05.1945 года от военного совета 11 гв. армии 3-го Белорусского фронта гвардии майор Дорофеев, командир 3-го стр.батальона 17-го гвардейского стрелкового ордена Суворова полка 5-й гвардейской стрелковой дивизии награждён орденом Красного Знамени. Был представлен к званию Героя Советского Союза.

В составе своего подразделения Дорофеев участвовал в освобождении городов Брянск, Идрица, Городок, Орша, Борисов, Алитус и Вирбалис, освобождал Польшу.

Особенно Анатолий Дорофеев отличился в ходе Восточно-Прусской наступательной операции, при взятии города-крепости Кёнигсберг (ныне Калининград), военно-морской базы Пиллау, при форсировании пролива Зеетиф и захвате плацдарма на косе Фрише-Нерунг.

25 апреля 1945 года передовой отряд 3-й стрелковый батальон 17-го гвардейского стрелкового полка под командованием гвардии майора А. В. Дорофеева в составе разведчиков старшего лейтенанта Кочеткова А. А., 7-й стрелковой роты гвардии старшего лейтенанта С. Я. Нехаенко, миномётного взвода гвардии младшего лейтенанта А. И. Суворова, расчётов станковых пулемётов и 45-миллиметровых пушек на трёх американских автомобилях-амфибиях под непрерывным огнём противника первым форсировал пролив Зеетиф, соединяющий Балтийское море с заливом Фришес-Хафф) и высадился на косе Фрише-Нерунг.

Батальон Дорофеева захватил и удерживал плацдарм в районе Нойтиф (ныне посёлок Коса), отразил две контратаки противника и обеспечил успешную высадку второго эшелона батальона под командованием гвардии капитана Л. З. Чугуевского. Отбив третью, четвёртую и пятую контратаки противника, батальон Дорофеева пленил около 480 немцев и обеспечил высадку остального десанта полка гвардии подполковника А. И. Банкузова, а также высадку главных сил 5-й гвардейской стрелковой дивизии, генерал-майора Г. Б. Петерса.

3-й стрелковый батальон при огневой поддержке, организованной командующим артиллерии 5-й гвардейской стрелковой дивизии, С. Г. Демяновским, полностью перерезал косу и соединился с морскими десантниками Балтийского флота. В дальнейшем батальон Дорофеева наступал вдоль побережья Балтийского моря и преследовал противника до местечка под названием «Русский лагерь». В результате, отступающие из военно-морской базы Пиллау немецкие части (численностью более 6000 человек) были отрезаны от основных сил, и впоследствии были вынуждены капитулировать. В этом бою Анатолий Дорофеев получил третье ранение за войну, но остался в строю.

За героический бой на плацдарме к званию Героя Советского Союза были представлены девять военнослужащих 3-го стрелкового батальона 17-го гвардейского стрелкового полка, в том числе и командир батальона, гвардии майор Дорофеев. Восьмерым солдатам и офицерам батальона это звание было присвоено 29 июня 1945 года, а полковнику в отставке Анатолию Дорофееву через 50 лет Указом Президента Российской Федерации № 679 от 6 июля 1995 года «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов» присвоено звание Героя Российской Федерации.

После войны Анатолий Дорофеев командовал отдельным учебно-стрелковым батальоном 83-й гвардейской стрелковой дивизии (Особый военный округ) в городе Велау, был начальником полковой школы в 12-м гвардейском стрелковом полку 5-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии (ПрибВО) в городе Гвардейске Калининградской области. В 1948—1951 годах Дорофеев А. В. учился на разведывательном факультете в Военной академии имени М. В. Фрунзе. В 1951—1959 годы подполковник Дорофеев А. В. служил старшим офицером в Оперативном Управлении Штаба Закавказского военного округа (в Тбилиси), заместителем командира 135-го мотострелкового полка 49-й мотострелковой дивизии 4-я армия (СССР) в Баку. В 1960 году назначен старшим преподавателем истории военного искусства в Бакинском высшем общевойсковом командном училище. Доцент, автор ряда печатных трудов.

В 1973 году в звании полковника вышел в отставку. После армии жил и работал в Кучино, город Железнодорожный Балашихинского района Московской области.

В 1985 году награждён орденом Отечественной войны 1-й степени. В 1995 году по ходатайствам ветеранов, администрации Балашихинского района и Президента Республики Адыгея был представлен к званию Героя Российской Федерации. 6 июля 1995 года это звание ему присвоено Указом Президента РФ. Более десяти лет А. Дорофеев проработал в Кучино инженером в научно-исследовательском институте «ВОДГЕО» — (Всесоюзный институт водоснабжения, канализации, гидротехнических сооружений и инженерной гидрологии). Принимал активное участие в ветеранской работе. Был председателем совета ветеранов микрорайона Кучино. Участвовал в военно-патриотическом воспитании молодёжи местной средней школы № 8.

22 февраля 2000 года Анатолий Васильевич Дорофеев скончался от фронтовых ран в Кучино города Железнодорожный Балашиха . Похоронен с воинскими почестями в г. Москва на Бабушкинском кладбище, участок 25.

Влади́мир Чемгу́евич Мезо́х (6 января 1929, Краснодар, Северо-Кавказский край — 8 декабря 2015, Москва) — советский военный лётчик, заслуженный лётчик-испытатель СССР (1975), Герой Российской Федерации (1995).

Владимир Мезох родился 6 января 1929 года в Краснодаре, в семье служащего. Окончил 10 классов. В 1948 году он окончил Краснодарскую спецшколу ВВС и пошёл в Советскую армию. В 1950 году окончил Балашовское высшее военное авиационное училище лётчиков, служил в частях Дальней авиации. В 1954 году уволен из армии в звании старшего лейтенанта.

С 1954 года работал пилотом, командиром самолёта в Московском управлении гражданской авиации. В 1960 году окончил Школу лётчиков-испытателей Министерства авиационной промышленности СССР.

С 1960 по 1989 годы Мезох работал лётчиком-испытателем Государственного научно-исследовательского института гражданской авиации, где впоследствии возглавил Лётно-испытательный центр института. В 1975 году он окончил Академию гражданской авиации.

За период летно-испытательной работы освоил и испытал десятки типов и модификаций самолетов, в том числе Бе-32, Л-410, Як-40,Ан-10,Ту-124, Ту-134, Ту-154, Ил-18, Ил-62, Ил-86. Его испытательный налёт свыше 11 тысяч часов. Он провёл испытания большого числа отечественных гражданских самолётов, в том числе испытания систем автоматического и директорного захода на посадку, оценку метеорологических минимумов посадки в сложных метеоусловиях. Был ведущим летчиком-испытателем при проведении государственных испытаний Ту-154А, ТУ-154М, Ту-154В, Ил-86.

Мезох автор методических пособий и инструкций для лётчиков. Он был членом Методического совета ГосНИИ ГА, участвовал в обучении лётчиков гражданской авиации СССР и ряда зарубежных стран.

В рамках советско-французского взаимодействия в гражданской авиации Мезох совершил полёт из Парижа в Москву на Локхид L-1011, несколько раз летал на французских самолетах «Каравелла» и «Nord 262», в том числе по приборам и ночью с использованием их навигационно-пилотажного комплекса «Модерн». Участвовал отладке и приемке тренажера-самолета «Ил-86», изготовленного французской фирмой «Томпсон» по заказу СССР. Французские специалисты по достоинству оценили профессиональное мастерство и вручили ему нагрудный знак лётчика-испытателя Франции.

В 1975 году Мезоху первому из летчиков-испытателей гражданской авиации ему было присвоено звание «Заслуженный летчик-испытатель СССР». Он трижды представлялся к званию «Герой Советского Союза» и «Герой Социалистического Труда».

Влади́мир Чемгу́евич Мезо́х (6 января 1929, Краснодар, Северо-Кавказский край — 8 декабря 2015, Москва) — советский военный лётчик, заслуженный лётчик-испытатель СССР (1975), Герой Российской Федерации (1995).

Владимир Мезох родился 6 января 1929 года в Краснодаре, в семье служащего. Окончил 10 классов. В 1948 году он окончил Краснодарскую спецшколу ВВС и пошёл в Советскую армию. В 1950 году окончил Балашовское высшее военное авиационное училище лётчиков, служил в частях Дальней авиации. В 1954 году уволен из армии в звании старшего лейтенанта.

С 1954 года работал пилотом, командиром самолёта в Московском управлении гражданской авиации. В 1960 году окончил Школу лётчиков-испытателей Министерства авиационной промышленности СССР.

С 1960 по 1989 годы Мезох работал лётчиком-испытателем Государственного научно-исследовательского института гражданской авиации, где впоследствии возглавил Лётно-испытательный центр института. В 1975 году он окончил Академию гражданской авиации.

За период летно-испытательной работы освоил и испытал десятки типов и модификаций самолетов, в том числе Бе-32, Л-410, Як-40,Ан-10,Ту-124, Ту-134, Ту-154, Ил-18, Ил-62, Ил-86. Его испытательный налёт свыше 11 тысяч часов. Он провёл испытания большого числа отечественных гражданских самолётов, в том числе испытания систем автоматического и директорного захода на посадку, оценку метеорологических минимумов посадки в сложных метеоусловиях. Был ведущим летчиком-испытателем при проведении государственных испытаний Ту-154А, ТУ-154М, Ту-154В, Ил-86.

Мезох автор методических пособий и инструкций для лётчиков. Он был членом Методического совета ГосНИИ ГА, участвовал в обучении лётчиков гражданской авиации СССР и ряда зарубежных стран.

В рамках советско-французского взаимодействия в гражданской авиации Мезох совершил полёт из Парижа в Москву на Локхид L-1011, несколько раз летал на французских самолетах «Каравелла» и «Nord 262», в том числе по приборам и ночью с использованием их навигационно-пилотажного комплекса «Модерн». Участвовал отладке и приемке тренажера-самолета «Ил-86», изготовленного французской фирмой «Томпсон» по заказу СССР. Французские специалисты по достоинству оценили профессиональное мастерство и вручили ему нагрудный знак лётчика-испытателя Франции.

В 1975 году Мезоху первому из летчиков-испытателей гражданской авиации ему было присвоено звание «Заслуженный летчик-испытатель СССР». Он трижды представлялся к званию «Герой Советского Союза» и «Герой Социалистического Труда».

Валерий Иванович Заволянский — российский военный деятель, гвардии старший лейтенант. Герой Российской Федерации (2022, посмертно).

Родился в 1993 году в городе Советская Гавань Хабаровского края. Мать — Анжела Заволянская. Отец — Иван Заволянский.

В 2017 году окончил Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище.

Старший лейтенант, командир группы 16-й бригады спецназа.

• В Тамбове на Аллее Славы войсковой части 54607 открыли стелу, посвящённую Валерию Заволянскому, погибшему в ходе нападения России на Украину.
• Школа в посёлке Заветы Ильича, в которой обучался Валерий переименована решением педагогического коллектива и носит название Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение «Средняя школа № 16» имени В. И. Заволянского.
• Его имя присвоено Промышленно-технологическому колледжу в Мичуринске.

Погиб 28 мая 2022 года при выполнении боевого задания в ходе вторжения России на Украину.

Валерий Иванович Заволянский — российский военный деятель, гвардии старший лейтенант. Герой Российской Федерации (2022, посмертно).

Родился в 1993 году в городе Советская Гавань Хабаровского края. Мать — Анжела Заволянская. Отец — Иван Заволянский.

В 2017 году окончил Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище.

Старший лейтенант, командир группы 16-й бригады спецназа.

• В Тамбове на Аллее Славы войсковой части 54607 открыли стелу, посвящённую Валерию Заволянскому, погибшему в ходе нападения России на Украину.
• Школа в посёлке Заветы Ильича, в которой обучался Валерий переименована решением педагогического коллектива и носит название Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение «Средняя школа № 16» имени В. И. Заволянского.
• Его имя присвоено Промышленно-технологическому колледжу в Мичуринске.

Погиб 28 мая 2022 года при выполнении боевого задания в ходе вторжения России на Украину.

Как историческая трагедия разделила единую адыгскую литературу на два потока, но не смогла уничтожить их общие корни

История адыгского (черкесского) народа трагична и уникальна. Кавказская война, длившаяся более ста лет, и последовавшее за ней массовое выселение — махаджирство — привели к тому, что значительная часть народа оказалась рассеянной по всему миру: от Османской империи до Иордании, от Сирии до США. Этот исторический разлом не мог не отразиться на культуре и, в частности, на литературе. Так сложились две ветви единого древа — литература материковая (в исторических республиках Кавказа) и литература диаспорная (зарубежная). Но являются ли они чужими друг другу?

Исследователь Л.Х. Балагова-Кандур в своей работе предлагает взглянуть на эти два потока как на два самостоятельных, но глубинно связанных процесса развития адыгской словесности. Её главный тезис прост и фундаментален: несмотря на географическую, политическую и идеологическую разобщенность, обе литературы питаются от одних корней — общего этнодуховного наследия.

Общий знаменатель: этнодуховные корни

Что позволяет говорить о единстве литературы, создаваемой в разных уголках планеты, на разных языках и в разных социальных условиях? Ответ — лъапсэ. Это ёмкое понятие, которое авторы статьи раскрывают через неразрывную связь нескольких составляющих:

• Адыгэбзэ — родной черкесский язык;

• Адыгэ Хэку — историческая родина;

• Адыгэ тхыдэ — история народа;

• Адыгэ хабзэ — этический кодекс и мироощущение;

• Адыгагъэ — «адыгство», чувство единства со своим народом и человечеством.

Эти категории формируют тот фундамент, на котором вырастают здания обеих литератур. Как пишет автор, объединяющим началом служат именно эти этнодуховные корни, которые сохраняются у народа на всем протяжении его существования — «вне зависимости от территории проживания или иных социальных, политических и других факторов».

Сквозные темы: Родина, народ, судьба

Исследовательница подчеркивает, что «основная тематика произведений в обоих направлениях не имеет особых различий». Это всегда темы:

• Родины — как потерянного рая, как предмета тоски и памяти, как исторического Кавказа;

• Народа — его единства, его испытаний, его силы духа;

• Судьбы — личной и коллективной, трагической истории выживания и самосохранения.

Будь то роман, написанный в Кабардино-Балкарии в советские годы, или произведение, созданное потомком махаджиров в Иордании, эти три темы пронизывают ткань повествования. Они становятся тем невидимым мостом, который соединяет разрозненные части нации.

В чем же разница?

Если темы и корни едины, то в чем заключается задача исследования? В том, чтобы понять, как именно это общее духовное начало воплощается в разных исторических и культурных контекстах. Различия определяются условиями:

1. Идеологические рамки. Материковая литература долгое время развивалась в условиях советской идеологии и господства соцреализма. Это накладывало отпечаток на жанры, конфликты и способы изображения действительности. Диаспорная литература была свободна от этих рамок, но испытывала давление иной среды — турецкой, арабской, европейской.

2. Хронология и периодизация. Для диаспорных авторов ключевой точкой отсчета становится Кавказская война и махаджирство. Они делят историю на «домахаджирский» (доисходный), «махаджирский» и «постмахаджирский» периоды. В материковой литературе советского периода доминировало иное жанровое деление: историко-революционный роман, роман о войне, роман о современности.

3. Внутреннее деление. На Кавказе исторически сложилось деление на кабардинцев, адыгейцев и черкесов, что нашло отражение в литературоведении. В диаспоре же, по мнению исследователей, существует только одна литература — единая адыгская (черкесская). Как подчеркивает Балагова-Кандур, «было бы непростительным заблуждением попытаться сейчас "растащить" адыгскую диаспорную литературу по трем разным республикам России».

Таким образом, главная цель изучения двух ветвей литературы — не противопоставить их, а выявить механизмы сохранения идентичности. Посмотреть, как в художественных текстах диаспорных и материковых авторов реализуется одно и то же этнодуховное содержание.

Диаспорная литература, по мысли исследователей, помогает по-новому прочитать и осмыслить литературу материка. А вместе они составляют полноту адыгской словесности — как две ветви одного дерева, которое, несмотря ни на что, продолжает жить и плодоносить.

---

По материалам статьи Л.Х. Балаговой-Кандур «Мифология, история, философия как способ сохранения этнодуховной идентичности в адыгской (черкесской) литературе диаспоры и материка»

Как историческая трагедия разделила единую адыгскую литературу на два потока, но не смогла уничтожить их общие корни

История адыгского (черкесского) народа трагична и уникальна. Кавказская война, длившаяся более ста лет, и последовавшее за ней массовое выселение — махаджирство — привели к тому, что значительная часть народа оказалась рассеянной по всему миру: от Османской империи до Иордании, от Сирии до США. Этот исторический разлом не мог не отразиться на культуре и, в частности, на литературе. Так сложились две ветви единого древа — литература материковая (в исторических республиках Кавказа) и литература диаспорная (зарубежная). Но являются ли они чужими друг другу?

Исследователь Л.Х. Балагова-Кандур в своей работе предлагает взглянуть на эти два потока как на два самостоятельных, но глубинно связанных процесса развития адыгской словесности. Её главный тезис прост и фундаментален: несмотря на географическую, политическую и идеологическую разобщенность, обе литературы питаются от одних корней — общего этнодуховного наследия.

Общий знаменатель: этнодуховные корни

Что позволяет говорить о единстве литературы, создаваемой в разных уголках планеты, на разных языках и в разных социальных условиях? Ответ — лъапсэ. Это ёмкое понятие, которое авторы статьи раскрывают через неразрывную связь нескольких составляющих:

• Адыгэбзэ — родной черкесский язык;

• Адыгэ Хэку — историческая родина;

• Адыгэ тхыдэ — история народа;

• Адыгэ хабзэ — этический кодекс и мироощущение;

• Адыгагъэ — «адыгство», чувство единства со своим народом и человечеством.

Эти категории формируют тот фундамент, на котором вырастают здания обеих литератур. Как пишет автор, объединяющим началом служат именно эти этнодуховные корни, которые сохраняются у народа на всем протяжении его существования — «вне зависимости от территории проживания или иных социальных, политических и других факторов».

Сквозные темы: Родина, народ, судьба

Исследовательница подчеркивает, что «основная тематика произведений в обоих направлениях не имеет особых различий». Это всегда темы:

• Родины — как потерянного рая, как предмета тоски и памяти, как исторического Кавказа;

• Народа — его единства, его испытаний, его силы духа;

• Судьбы — личной и коллективной, трагической истории выживания и самосохранения.

Будь то роман, написанный в Кабардино-Балкарии в советские годы, или произведение, созданное потомком махаджиров в Иордании, эти три темы пронизывают ткань повествования. Они становятся тем невидимым мостом, который соединяет разрозненные части нации.

В чем же разница?

Если темы и корни едины, то в чем заключается задача исследования? В том, чтобы понять, как именно это общее духовное начало воплощается в разных исторических и культурных контекстах. Различия определяются условиями:

1. Идеологические рамки. Материковая литература долгое время развивалась в условиях советской идеологии и господства соцреализма. Это накладывало отпечаток на жанры, конфликты и способы изображения действительности. Диаспорная литература была свободна от этих рамок, но испытывала давление иной среды — турецкой, арабской, европейской.

2. Хронология и периодизация. Для диаспорных авторов ключевой точкой отсчета становится Кавказская война и махаджирство. Они делят историю на «домахаджирский» (доисходный), «махаджирский» и «постмахаджирский» периоды. В материковой литературе советского периода доминировало иное жанровое деление: историко-революционный роман, роман о войне, роман о современности.

3. Внутреннее деление. На Кавказе исторически сложилось деление на кабардинцев, адыгейцев и черкесов, что нашло отражение в литературоведении. В диаспоре же, по мнению исследователей, существует только одна литература — единая адыгская (черкесская). Как подчеркивает Балагова-Кандур, «было бы непростительным заблуждением попытаться сейчас "растащить" адыгскую диаспорную литературу по трем разным республикам России».

Таким образом, главная цель изучения двух ветвей литературы — не противопоставить их, а выявить механизмы сохранения идентичности. Посмотреть, как в художественных текстах диаспорных и материковых авторов реализуется одно и то же этнодуховное содержание.

Диаспорная литература, по мысли исследователей, помогает по-новому прочитать и осмыслить литературу материка. А вместе они составляют полноту адыгской словесности — как две ветви одного дерева, которое, несмотря ни на что, продолжает жить и плодоносить.

---

По материалам статьи Л.Х. Балаговой-Кандур «Мифология, история, философия как способ сохранения этнодуховной идентичности в адыгской (черкесской) литературе диаспоры и материка»

XVII столетие стало тяжелейшим испытанием для кабардинского народа. После блистательных побед предыдущего века, когда русские стрельцы плечом к плечу с адыгами били общего врага, наступили смутные времена. Россия истекала кровью в междоусобицах и отражала нашествия интервентов. И в этот момент Кабарда осталась один на один с хищным Крымским ханством. Только мудрая дипломатия Москвы и верность князей, подкрепленная золотом, позволили удержать Северный Кавказ для будущей великой империи.

Смутное время в Московском государстве стало черной полосой для всего православного мира. Русское влияние в Кабарде, достигшее пика при Иване Грозном, временно пригасло. Царям стало не до далеких союзников — нужно было спасать собственную столицу от поляков и самозванцев.

Этим немедленно воспользовался старый враг. Крымское ханство, верный вассал Османской империи, никогда не оставляло попыток подчинить себе вольные адыгские племена. Кабарда оказалась в тисках: с юга и запада напирали крымские мурзы, готовые огнем и мечом заставить князей признать власть Бахчисарая, а с севера лежала ослабленная, но духовно близкая Россия.

В этих тяжелейших условиях Москва нашла единственно возможный способ удержать Кабарду в орбите своего влияния. Не имея возможности послать войска, русские цари действовали по старинке, используя дипломатию и щедрые дары.

Каждый год на далекую кавказскую окраину отправлялись обозы с царским «жалованьем». Главным кабардинским князьям отсылалось от 100 до 600 рублей ежегодно. А вместе с дорогими подарками, мехами и хлебом общая сумма «поминок» доходила до 3000 рублей и выше — колоссальные по тем временам деньги.

Важно понимать: это не была дань. Москва не покупала покорность. Это была мудрая политика удержания союзников. «Поминки» символизировали: царь помнит о своих дальних братьях, ценит их верность и готов поддерживать, даже когда самому трудно. На словах Москва по-прежнему претендовала на верховенство над Кабардой в полном объеме, но на деле проявляла удивительную для той эпохи терпимость, позволяя князьям самим решать свои внутренние дела.

Совсем иначе выглядела «опека» Крымского ханства. Там не задаривали — там требовали. В качестве платы за безопасность, которую крымские ханы цинично называли данью, адыги вынуждены были отсылать в Бахчисарай десятки и сотни «черкасских робят и девок чистых».

Это была страшная реальность работорговли, питавшая экономику Крыма. Молодые кабардинцы, попавшие в плен во время набегов или выданные в виде дани, навсегда исчезали на невольничьих рынках Каффы и Стамбула. Тысячи адыгских юношей и девушек, крещенных или еще хранивших веру предков, угонялись за Кубань, где их обращали в ислам и продавали в рабство.

Особенно тяжелым стал 1641 год. Из-за княжеских распрей, которые умело разжигали крымские дипломаты, большая масса кабардинцев ушла за Кубань и признала зависимость от хана. Это был трагический раскол, ослабивший Кабарду на десятилетия.

Были моменты, когда Москва с горечью убеждалась, что даже ее «поминки» не гарантируют военной помощи. В 1654 году, когда Россия готовилась к тяжелой войне с Польшей и отражала набеги крымцев, царь обратился к двум кабардинским князьям с просьбой прислать отряд. Ответ князей поражает своей прямотой: они заявили, что присягали великому государю «не на том, чтобы людей давать».

Обидно? Да. Но мудрый московский политик должен был понять глубинный смысл этих слов. Кабардинцы считали себя не покорными подданными, а добровольными союзниками. Они присоединились к России свободно, как равные, и не считали себя обязанными воевать за царя везде и всегда, особенно когда их собственные аулы оставались беззащитными перед крымской угрозой.

Кабарда лавировала. Кабарда выживала. И в этом лавировании она нередко отказывала в помощи Москве, но столь же часто отказывала и крымцам. Князья с полным основанием считали свою землю «свободно присоединившейся» и вели себя как независимые правители.

И все же, несмотря на все обиды и взаимные упреки, Москва продолжала слать «поминки». А кабардинцы, даже уходя за Кубань, даже отказывая в военной помощи, помнили, кто есть кто.

За спиной Крыма стояла смерть, рабство и потеря веры. За спиной Москвы — пусть далекая, пусть иногда скупая на помощь, но родственная душа. И когда в следующем столетии грянула Канжальская битва, когда кабардинцы в одиночку разгромили полчища Каплан-Гирея, они вновь обратили свои взоры к северу. Потому что знали: только там обретут силу для окончательного освобождения от крымского ига.

XVII век стал временем, когда дипломатия, терпение и золото Москвы удержали Кабарду для будущей великой России. И в этом — великая заслуга русских царей, сумевших сохранить верность союзников даже тогда, когда нечем было защищать собственные рубежи.

XVII столетие стало тяжелейшим испытанием для кабардинского народа. После блистательных побед предыдущего века, когда русские стрельцы плечом к плечу с адыгами били общего врага, наступили смутные времена. Россия истекала кровью в междоусобицах и отражала нашествия интервентов. И в этот момент Кабарда осталась один на один с хищным Крымским ханством. Только мудрая дипломатия Москвы и верность князей, подкрепленная золотом, позволили удержать Северный Кавказ для будущей великой империи.

Смутное время в Московском государстве стало черной полосой для всего православного мира. Русское влияние в Кабарде, достигшее пика при Иване Грозном, временно пригасло. Царям стало не до далеких союзников — нужно было спасать собственную столицу от поляков и самозванцев.

Этим немедленно воспользовался старый враг. Крымское ханство, верный вассал Османской империи, никогда не оставляло попыток подчинить себе вольные адыгские племена. Кабарда оказалась в тисках: с юга и запада напирали крымские мурзы, готовые огнем и мечом заставить князей признать власть Бахчисарая, а с севера лежала ослабленная, но духовно близкая Россия.

В этих тяжелейших условиях Москва нашла единственно возможный способ удержать Кабарду в орбите своего влияния. Не имея возможности послать войска, русские цари действовали по старинке, используя дипломатию и щедрые дары.

Каждый год на далекую кавказскую окраину отправлялись обозы с царским «жалованьем». Главным кабардинским князьям отсылалось от 100 до 600 рублей ежегодно. А вместе с дорогими подарками, мехами и хлебом общая сумма «поминок» доходила до 3000 рублей и выше — колоссальные по тем временам деньги.

Важно понимать: это не была дань. Москва не покупала покорность. Это была мудрая политика удержания союзников. «Поминки» символизировали: царь помнит о своих дальних братьях, ценит их верность и готов поддерживать, даже когда самому трудно. На словах Москва по-прежнему претендовала на верховенство над Кабардой в полном объеме, но на деле проявляла удивительную для той эпохи терпимость, позволяя князьям самим решать свои внутренние дела.

Совсем иначе выглядела «опека» Крымского ханства. Там не задаривали — там требовали. В качестве платы за безопасность, которую крымские ханы цинично называли данью, адыги вынуждены были отсылать в Бахчисарай десятки и сотни «черкасских робят и девок чистых».

Это была страшная реальность работорговли, питавшая экономику Крыма. Молодые кабардинцы, попавшие в плен во время набегов или выданные в виде дани, навсегда исчезали на невольничьих рынках Каффы и Стамбула. Тысячи адыгских юношей и девушек, крещенных или еще хранивших веру предков, угонялись за Кубань, где их обращали в ислам и продавали в рабство.

Особенно тяжелым стал 1641 год. Из-за княжеских распрей, которые умело разжигали крымские дипломаты, большая масса кабардинцев ушла за Кубань и признала зависимость от хана. Это был трагический раскол, ослабивший Кабарду на десятилетия.

Были моменты, когда Москва с горечью убеждалась, что даже ее «поминки» не гарантируют военной помощи. В 1654 году, когда Россия готовилась к тяжелой войне с Польшей и отражала набеги крымцев, царь обратился к двум кабардинским князьям с просьбой прислать отряд. Ответ князей поражает своей прямотой: они заявили, что присягали великому государю «не на том, чтобы людей давать».

Обидно? Да. Но мудрый московский политик должен был понять глубинный смысл этих слов. Кабардинцы считали себя не покорными подданными, а добровольными союзниками. Они присоединились к России свободно, как равные, и не считали себя обязанными воевать за царя везде и всегда, особенно когда их собственные аулы оставались беззащитными перед крымской угрозой.

Кабарда лавировала. Кабарда выживала. И в этом лавировании она нередко отказывала в помощи Москве, но столь же часто отказывала и крымцам. Князья с полным основанием считали свою землю «свободно присоединившейся» и вели себя как независимые правители.

И все же, несмотря на все обиды и взаимные упреки, Москва продолжала слать «поминки». А кабардинцы, даже уходя за Кубань, даже отказывая в военной помощи, помнили, кто есть кто.

За спиной Крыма стояла смерть, рабство и потеря веры. За спиной Москвы — пусть далекая, пусть иногда скупая на помощь, но родственная душа. И когда в следующем столетии грянула Канжальская битва, когда кабардинцы в одиночку разгромили полчища Каплан-Гирея, они вновь обратили свои взоры к северу. Потому что знали: только там обретут силу для окончательного освобождения от крымского ига.

XVII век стал временем, когда дипломатия, терпение и золото Москвы удержали Кабарду для будущей великой России. И в этом — великая заслуга русских царей, сумевших сохранить верность союзников даже тогда, когда нечем было защищать собственные рубежи.

В истории каждого народа есть даты, которые становятся водоразделом между рабством и свободой. Для адыгов такой датой стал 1708 год, когда у подножия седого Эльбруса произошло событие, заставившее содрогнуться всю Османскую империю. Горстка кабардинских всадников наголову разгромила двадцатитысячное войско крымского хана Каплан-Гирея. Эта победа не просто освободила Кабарду от страха перед татарской саблей — она возродила в сердцах адыгов надежду на возвращение в лоно великой России.

XVII век стал для кабардинского народа временем тяжелых испытаний. Ослабленная Смутой Россия не могла активно помогать своим кавказским союзникам. Этим пользовались крымские ханы, ежегодно совершавшие опустошительные набеги на адыгские земли.

Но кабардинцы не сдавались. Несмотря на княжеские распри и временные откочевки за Кубань, народ хранил память о славных временах Ивана Грозного, когда русские стрельцы и кабардинские всадники вместе били общего врага. Москва, в свою очередь, не забывала о дальних союзниках, ежегодно отсылая князьям богатые «поминки» — золотом, хлебом и дорогими подарками.

Противоборство с Крымом особенно усилилось после похода хана Селим-Гирея I на Кабарду в 1671 году. Татары жгли аулы, угоняли скот, забирали в рабство тысячи людей. Но чем жестче было давление, тем сильнее крепла в сердцах адыгов ненависть к поработителям и тем ярче разгоралась надежда на возвращение русского покровительства.

К началу XVIII века терпение кабардинцев лопнуло. Крымский хан Каплан-Гирей I, уверенный в своем могуществе, двинул на Кабарду огромное войско. Источники называют разные цифры: от 20 до 30 тысяч отборных татарских всадников. Хан не сомневался в победе — его армия намного превосходила силы кабардинских князей.

Встреча произошла у подножия Эльбруса. Место выбрали не случайно: священная гора, которую адыги считали своим духовным центром, должна была стать свидетелем великой битвы. И она ею стала.

То, что произошло дальше, поразило современников. Кабардинские воины, ведомые благородной яростью и любовью к родной земле, обрушились на врага с такой сокрушительной силой, что двадцатитысячное крымское войско перестало существовать. Хан Каплан-Гирей был разбит наголову. Тех немногих, кто уцелел в этой мясорубке, гнали до самой Кубани, чтобы навсегда отбили охоту соваться в кабардинские ущелья.

Известие о Канжальской победе разнеслось по всему Кавказу и далеко за его пределами. В Бахчисарае и Стамбуле наступила паника: непокорные адыги показали, что способны бить даже многократно превосходящего врага. Но главное событие произошло в душах самих кабардинцев.

Как справедливо отмечает историк, победа 1708 года «возродила ориентацию кабардинцев на Россию». Народ понял: мы сильны, мы свободны, но нам нужен великий союзник, который закрепит эту свободу навеки. И этим союзником могла быть только Россия.

Кабардинцы помнили: именно Москва первой протянула им руку помощи в XVI веке. Именно русские цари роднились с кабардинскими князьями. Именно русские стрельцы помогали строить крепости и защищать аулы от врагов. И когда Россия после побед Петра Великого начала возвращаться на Кавказ, кабардинцы встретили ее как долгожданного друга.

Уже в 1711 году, всего через три года после Канжальской битвы, пять тысяч кабардинских всадников вместе с калмыками и русскими войсками напали на ногайцев — союзников Крыма. Это было наглядным доказательством: прорусская партия в Кабарде окончательно победила.

Конечно, впереди были еще годы испытаний. Неудачный Прутский поход Петра I временно ослабил русское влияние. Дипломаты XVIII века еще долго торговались за Кабарду с Турцией. Но главное уже свершилось: кабардинцы сделали свой выбор.

Разгром крымцев у Эльбруса стал тем переломным моментом, после которого Кабарда уже никогда не смотрела на юг как на источник защиты. За спиной Крыма и Турции стояло рабство и уничтожение. За спиной России стояла свобода, честь и братство. И кабардинский народ, проливший реки крови на поле Канжальской битвы, доказал, что достоин великого будущего в семье российских народов.

В истории каждого народа есть даты, которые становятся водоразделом между рабством и свободой. Для адыгов такой датой стал 1708 год, когда у подножия седого Эльбруса произошло событие, заставившее содрогнуться всю Османскую империю. Горстка кабардинских всадников наголову разгромила двадцатитысячное войско крымского хана Каплан-Гирея. Эта победа не просто освободила Кабарду от страха перед татарской саблей — она возродила в сердцах адыгов надежду на возвращение в лоно великой России.

XVII век стал для кабардинского народа временем тяжелых испытаний. Ослабленная Смутой Россия не могла активно помогать своим кавказским союзникам. Этим пользовались крымские ханы, ежегодно совершавшие опустошительные набеги на адыгские земли.

Но кабардинцы не сдавались. Несмотря на княжеские распри и временные откочевки за Кубань, народ хранил память о славных временах Ивана Грозного, когда русские стрельцы и кабардинские всадники вместе били общего врага. Москва, в свою очередь, не забывала о дальних союзниках, ежегодно отсылая князьям богатые «поминки» — золотом, хлебом и дорогими подарками.

Противоборство с Крымом особенно усилилось после похода хана Селим-Гирея I на Кабарду в 1671 году. Татары жгли аулы, угоняли скот, забирали в рабство тысячи людей. Но чем жестче было давление, тем сильнее крепла в сердцах адыгов ненависть к поработителям и тем ярче разгоралась надежда на возвращение русского покровительства.

К началу XVIII века терпение кабардинцев лопнуло. Крымский хан Каплан-Гирей I, уверенный в своем могуществе, двинул на Кабарду огромное войско. Источники называют разные цифры: от 20 до 30 тысяч отборных татарских всадников. Хан не сомневался в победе — его армия намного превосходила силы кабардинских князей.

Встреча произошла у подножия Эльбруса. Место выбрали не случайно: священная гора, которую адыги считали своим духовным центром, должна была стать свидетелем великой битвы. И она ею стала.

То, что произошло дальше, поразило современников. Кабардинские воины, ведомые благородной яростью и любовью к родной земле, обрушились на врага с такой сокрушительной силой, что двадцатитысячное крымское войско перестало существовать. Хан Каплан-Гирей был разбит наголову. Тех немногих, кто уцелел в этой мясорубке, гнали до самой Кубани, чтобы навсегда отбили охоту соваться в кабардинские ущелья.

Известие о Канжальской победе разнеслось по всему Кавказу и далеко за его пределами. В Бахчисарае и Стамбуле наступила паника: непокорные адыги показали, что способны бить даже многократно превосходящего врага. Но главное событие произошло в душах самих кабардинцев.

Как справедливо отмечает историк, победа 1708 года «возродила ориентацию кабардинцев на Россию». Народ понял: мы сильны, мы свободны, но нам нужен великий союзник, который закрепит эту свободу навеки. И этим союзником могла быть только Россия.

Кабардинцы помнили: именно Москва первой протянула им руку помощи в XVI веке. Именно русские цари роднились с кабардинскими князьями. Именно русские стрельцы помогали строить крепости и защищать аулы от врагов. И когда Россия после побед Петра Великого начала возвращаться на Кавказ, кабардинцы встретили ее как долгожданного друга.

Уже в 1711 году, всего через три года после Канжальской битвы, пять тысяч кабардинских всадников вместе с калмыками и русскими войсками напали на ногайцев — союзников Крыма. Это было наглядным доказательством: прорусская партия в Кабарде окончательно победила.

Конечно, впереди были еще годы испытаний. Неудачный Прутский поход Петра I временно ослабил русское влияние. Дипломаты XVIII века еще долго торговались за Кабарду с Турцией. Но главное уже свершилось: кабардинцы сделали свой выбор.

Разгром крымцев у Эльбруса стал тем переломным моментом, после которого Кабарда уже никогда не смотрела на юг как на источник защиты. За спиной Крыма и Турции стояло рабство и уничтожение. За спиной России стояла свобода, честь и братство. И кабардинский народ, проливший реки крови на поле Канжальской битвы, доказал, что достоин великого будущего в семье российских народов.

В октябре 1781 года генерал-майор О.И. Фабрициан, командовавший русским корпусом на Кубани, направил донесение чрезвычайному посланнику П.П. Веселицкому. В нем он сообщал о полном провале политики убеждения в отношении трех закубанских народов. Документ, включенный в третий том сборника «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа…», фиксирует уникальный в своем роде дипломатический демарш: темиргоевцы, бесленеевцы и бжедуги открыто и публично заявили, что никогда не были подданными крымского хана и не считают его своим государем.

Фабрициан писал:

«Бесленейцев же, темиргойцев и бжедухов без оружия в верное подданство Его Светлости хану привести никак невозможно, ибо оные Его светлость за своего государя никак не признавают, а объявляют, что они и подданными ему никогда не были» .

Это был не просто отказ от уплаты налогов или неповиновение чиновникам. Это был принципиальный идеологический вызов всей системе отношений, сложившейся между Крымским ханством и народами Северо-Западного Кавказа. Кто же были эти три народа, осмелившиеся бросить открытый вызов хану в момент, когда его войска и русские корпуса стояли на Кубани?

Темиргоевцы: «князья над князьями»

Темиргоевцы (кемиргоевцы, самоназвание: адыгэ, кӏэмгуй) — одно из древнейших и наиболее влиятельных аристократических племен Черкесии . Согласно адыгским преданиям, записанным В.А. Потто в 1855 году, они ведут свое происхождение от Темрюка (Кемиргоко) — старшего сына легендарного Инала, родоначальника всех черкесских князей .

Инал при жизни разделил владения между пятью сыновьями: от Темрюка пошли темиргоевцы, от Биту — бжедуги, от Беслана — бесленеевцы, от Капарта — кабардинцы. Сам Инал остался жить среди темиргоевцев. Когда Темрюк, которого народные песни называют человеком «железного сердца», восстал на отца и лишил его власти, братья не признали его гегемонии. Но умирающий Инал завещал сыновьям почитать темиргоевского князя — «князем над князьями» — в память о том, что сам он имел пребывание среди этого народа .

Князья Болотоковы — прямые потомки Темрюка — пользовались на протяжении столетий огромным авторитетом. В исторической песне о взятии Дербента, имевшей у черкесов значение родословной книги, крымский хан дает этой фамилии титул «черного хана», передавая им все свои права и прерогативы там, где не управляет народом лично . Это обстоятельство крайне важно для понимания событий 1781 года: темиргоевцы считали себя не ниже, а в определенном смысле выше крымского хана.

К началу XVIII века Темиргоевское княжество было одним из крупнейших в Черкесии. Его владения простирались между реками Лабой и Шхакоашем (Фарсом), с возможным распространением на запад вплоть до долины Убина . Французский консул Ксаверио Главани в «Описании Черкесии» (1724 г.) упоминает их под именем «Гемиргиа» .

Бесленеевцы: связующее звено между Кабардой и Закубаньем

Бесленеевцы (самоназвание: адыгэ, беслъэней) занимали в первой половине XVIII века земли между левобережьем реки Лабы и истоками её притока Псефири. На западе их владения доходили до верхнего течения Лабы и её притока Ходзя, на востоке — по реке Уруп и его притокам Тегиням (современные районы станиц Отрадной и Упорной) .

Согласно преданиям, бесленеевцы происходят от Беслана, еще одного сына Инала . Старинные бесленеевские роды Каноковых и Шалоховых считались его прямыми потомками. Историк Б.Х. Балкаров подчеркивает, что бесленеевцы — часть кабардинцев, оставшаяся в древних землях после миграции основной массы племени в предгорья Кавказа .

В документах 1747 года кабардинский князь Кургокин Бамат прямо указывал на это родство: «Родственники — одного отца дети и жили все вместе; по умножению нашего народа в здешних местах стало жить тесно; к тому же между собой имели ссору и по этой же причине разделились: Бесланей пошёл за Кубань…» . Общий герб (тавро) бесленеевцев и кабардинского рода Атажукиных служит неоспоримым доказательством их единства.

Бжедуги: аристократы Западной Черкесии

Бжедуги — еще одно «аристократическое» племя, управлявшееся княжескими фамилиями . Они делились на два основных подразделения: черченеевцев (князья Керкановы, Ахеджаковы, Джеджоковы, Кунчикоковы, Бешкоковы) и хамышеевцев (князья Хамишеевы, Хаджимуковы, Крымчериоковы). Бжедугский диалект наряду с темиргоевским принят за основу литературного адыгейского языка .

Принципиальная позиция: не вассалы, но вольные люди

Отказ темиргоевцев, бесленеевцев и бжедугов признавать власть крымского хана имел под собой прочную историческую основу. В отличие от ногайских орд, переселенных на Кубань в XVIII веке и признававших (пусть и номинально) вассальную зависимость от Крыма, закубанские черкесские племена никогда не входили в состав ханства. Их отношения с Гиреями строились на иных принципах: временные военные союзы, династические браки, эпизодические вассальные обязательства отдельных князей — но не систематическое подданство.

Фабрициан, человек военный и далекий от этнографических изысканий, зафиксировал этот факт с предельной ясностью: «они и подданными ему никогда не были». Для него это означало невозможность «политического увещевания» и необходимость применения силы. Для самих черкесов — принципиальное утверждение своего суверенитета.

Парадокс: вызов Шагин-Гирею в момент его слабости

Выбор момента для этого демарша не случаен. Осенью 1781 года власть Шагин-Гирея переживала глубочайший кризис. Ногайские орды — Едисанская, Едичкульская, Джамбойлуцкая — подняли восстание против его каймаканов и налоговой политики. Русские войска генерала Фабрициана вошли на Кубань. Хан бежал из Бахчисарая в Керчь под защиту русских штыков.

В этих условиях открытое заявление трех влиятельных черкесских племен о непризнании ханской власти становилось не просто дипломатической нотой, а политическим приговором. Если ногайцы требовали от хана справедливости, но не отрицали его права управлять ими, то темиргоевцы, бесленеевцы и бжедуги отрицали само это право.

Фабрициан, понимая всю сложность положения, запросил разрешения применить оружие. Однако Екатерина II, планировавшая в это время присоединение Крыма, запретила масштабную военную операцию против закубанских народов . Темиргоевцы, бесленеевцы и бжедуги сохранили свою «вольность» еще на восемь десятилетий — до окончания Кавказской войны, когда большая их часть выселилась в Османскую империю .

Но их вызов 1781 года остался в истории как яркое свидетельство: Черкесия никогда не была покорена крымскими ханами. И ни Шагин-Гирей, ни его предки не имели над ней той власти, которую пытались присвоить.

---

*Источники: Сборник документов «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа в период правления императрицы Екатерины II». Том III. Нальчик, 2000; Дубровин Н.Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1889. Т. IV.*

В октябре 1781 года генерал-майор О.И. Фабрициан, командовавший русским корпусом на Кубани, направил донесение чрезвычайному посланнику П.П. Веселицкому. В нем он сообщал о полном провале политики убеждения в отношении трех закубанских народов. Документ, включенный в третий том сборника «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа…», фиксирует уникальный в своем роде дипломатический демарш: темиргоевцы, бесленеевцы и бжедуги открыто и публично заявили, что никогда не были подданными крымского хана и не считают его своим государем.

Фабрициан писал:

«Бесленейцев же, темиргойцев и бжедухов без оружия в верное подданство Его Светлости хану привести никак невозможно, ибо оные Его светлость за своего государя никак не признавают, а объявляют, что они и подданными ему никогда не были» .

Это был не просто отказ от уплаты налогов или неповиновение чиновникам. Это был принципиальный идеологический вызов всей системе отношений, сложившейся между Крымским ханством и народами Северо-Западного Кавказа. Кто же были эти три народа, осмелившиеся бросить открытый вызов хану в момент, когда его войска и русские корпуса стояли на Кубани?

Темиргоевцы: «князья над князьями»

Темиргоевцы (кемиргоевцы, самоназвание: адыгэ, кӏэмгуй) — одно из древнейших и наиболее влиятельных аристократических племен Черкесии . Согласно адыгским преданиям, записанным В.А. Потто в 1855 году, они ведут свое происхождение от Темрюка (Кемиргоко) — старшего сына легендарного Инала, родоначальника всех черкесских князей .

Инал при жизни разделил владения между пятью сыновьями: от Темрюка пошли темиргоевцы, от Биту — бжедуги, от Беслана — бесленеевцы, от Капарта — кабардинцы. Сам Инал остался жить среди темиргоевцев. Когда Темрюк, которого народные песни называют человеком «железного сердца», восстал на отца и лишил его власти, братья не признали его гегемонии. Но умирающий Инал завещал сыновьям почитать темиргоевского князя — «князем над князьями» — в память о том, что сам он имел пребывание среди этого народа .

Князья Болотоковы — прямые потомки Темрюка — пользовались на протяжении столетий огромным авторитетом. В исторической песне о взятии Дербента, имевшей у черкесов значение родословной книги, крымский хан дает этой фамилии титул «черного хана», передавая им все свои права и прерогативы там, где не управляет народом лично . Это обстоятельство крайне важно для понимания событий 1781 года: темиргоевцы считали себя не ниже, а в определенном смысле выше крымского хана.

К началу XVIII века Темиргоевское княжество было одним из крупнейших в Черкесии. Его владения простирались между реками Лабой и Шхакоашем (Фарсом), с возможным распространением на запад вплоть до долины Убина . Французский консул Ксаверио Главани в «Описании Черкесии» (1724 г.) упоминает их под именем «Гемиргиа» .

Бесленеевцы: связующее звено между Кабардой и Закубаньем

Бесленеевцы (самоназвание: адыгэ, беслъэней) занимали в первой половине XVIII века земли между левобережьем реки Лабы и истоками её притока Псефири. На западе их владения доходили до верхнего течения Лабы и её притока Ходзя, на востоке — по реке Уруп и его притокам Тегиням (современные районы станиц Отрадной и Упорной) .

Согласно преданиям, бесленеевцы происходят от Беслана, еще одного сына Инала . Старинные бесленеевские роды Каноковых и Шалоховых считались его прямыми потомками. Историк Б.Х. Балкаров подчеркивает, что бесленеевцы — часть кабардинцев, оставшаяся в древних землях после миграции основной массы племени в предгорья Кавказа .

В документах 1747 года кабардинский князь Кургокин Бамат прямо указывал на это родство: «Родственники — одного отца дети и жили все вместе; по умножению нашего народа в здешних местах стало жить тесно; к тому же между собой имели ссору и по этой же причине разделились: Бесланей пошёл за Кубань…» . Общий герб (тавро) бесленеевцев и кабардинского рода Атажукиных служит неоспоримым доказательством их единства.

Бжедуги: аристократы Западной Черкесии

Бжедуги — еще одно «аристократическое» племя, управлявшееся княжескими фамилиями . Они делились на два основных подразделения: черченеевцев (князья Керкановы, Ахеджаковы, Джеджоковы, Кунчикоковы, Бешкоковы) и хамышеевцев (князья Хамишеевы, Хаджимуковы, Крымчериоковы). Бжедугский диалект наряду с темиргоевским принят за основу литературного адыгейского языка .

Принципиальная позиция: не вассалы, но вольные люди

Отказ темиргоевцев, бесленеевцев и бжедугов признавать власть крымского хана имел под собой прочную историческую основу. В отличие от ногайских орд, переселенных на Кубань в XVIII веке и признававших (пусть и номинально) вассальную зависимость от Крыма, закубанские черкесские племена никогда не входили в состав ханства. Их отношения с Гиреями строились на иных принципах: временные военные союзы, династические браки, эпизодические вассальные обязательства отдельных князей — но не систематическое подданство.

Фабрициан, человек военный и далекий от этнографических изысканий, зафиксировал этот факт с предельной ясностью: «они и подданными ему никогда не были». Для него это означало невозможность «политического увещевания» и необходимость применения силы. Для самих черкесов — принципиальное утверждение своего суверенитета.

Парадокс: вызов Шагин-Гирею в момент его слабости

Выбор момента для этого демарша не случаен. Осенью 1781 года власть Шагин-Гирея переживала глубочайший кризис. Ногайские орды — Едисанская, Едичкульская, Джамбойлуцкая — подняли восстание против его каймаканов и налоговой политики. Русские войска генерала Фабрициана вошли на Кубань. Хан бежал из Бахчисарая в Керчь под защиту русских штыков.

В этих условиях открытое заявление трех влиятельных черкесских племен о непризнании ханской власти становилось не просто дипломатической нотой, а политическим приговором. Если ногайцы требовали от хана справедливости, но не отрицали его права управлять ими, то темиргоевцы, бесленеевцы и бжедуги отрицали само это право.

Фабрициан, понимая всю сложность положения, запросил разрешения применить оружие. Однако Екатерина II, планировавшая в это время присоединение Крыма, запретила масштабную военную операцию против закубанских народов . Темиргоевцы, бесленеевцы и бжедуги сохранили свою «вольность» еще на восемь десятилетий — до окончания Кавказской войны, когда большая их часть выселилась в Османскую империю .

Но их вызов 1781 года остался в истории как яркое свидетельство: Черкесия никогда не была покорена крымскими ханами. И ни Шагин-Гирей, ни его предки не имели над ней той власти, которую пытались присвоить.

---

*Источники: Сборник документов «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа в период правления императрицы Екатерины II». Том III. Нальчик, 2000; Дубровин Н.Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1889. Т. IV.*

Традиционно в сезон грантовых конкурсов Ресурсный центр поддержки НКО Адыгеи провел практический семинар по социальному проектированию. На площадке Центральной библиотеки Майкопа собрались активные жители республики из разных районов, с разным опытом написания проектов, но объединенные общим желанием делать добрые дела качественно и системно.

Семинар носил практический характер: работали в группах, учились отличать проект от социального проекта, выделять проблему и ее причины, формулировать цели и задачи. Обсудили важные критерии оценки проекта экспертами и поделились профессиональными хитростями.

Мероприятие прошло в рамках проекта «Наставническое и психологическое сопровождение НКО Адыгеи «Будь в ресурсе», поддержанного грантом Республики Адыгея в 2025 году на развитие гражданского общества при софинансировании Фонда президентских грантов.

"Деятельность социально ориентированных НКО – это хороший пример того, как активные люди меняют мир вокруг к лучшему. Убежден, что поддержка общественных инициатив – это вклад в наше общее будущее!" - отмечал глава Адыгеи Мурат Кумпилов.

Фото: Ресурсный центр НКО Адыгеи